Визитка

Имя: Эвелина ди Лэйн (Evelina de Lain)
Место рождения: г. Желтые воды (Днепропетровская область, Украина)
Рост: музыкальная школа, музыкальное училище, консерватория, курс музыкальной терапии
Занятия: композитор, джазовая певица, пианист (в недавнем прошлом- психотерапевт)
Где можно увидеть (услышать): Sofitel St. James Hotel London, Dorchester London Hotel, http://evelinadelain.com
Её Лондон в 3-х словах: Дом.Сцена.Рост.
Её позиция на лестнице из десяти ступеней: в мастерстве – на верхних ступенях, на лестнице – соединяющей достижения и желания, – между 4-й и 5-й ступенями.
Её амбиции: “Я вижу себя за роялем на сцене в Осло, во время церемонии вручения Нобелевской премии. Так будет. Должно быть. Я буду там играть.”

Видео Эвелина ди Лэйн (Evelina de Lain) – Dark Angel

 

Оригинал статьи об Эвелине Ди Лэйн опубликован в “Вести Британии” (”News of Britain”), русском еженедельнике, выходящем в Соединенном Королевстве, февраль 2010г.

НАЧАЛО

В детстве ей не дали альтернативы: мама преподавала музыку, и за Эву было решено – музыкальная школа, и никаких гвоздей. Свой первый альбом, который она собирала 15 лет (!) по аккорду, по музыкальным фразам, Эва посвятила маме и учителю музыки Валентине Пронской.

Эва всегда знала, что где-то там, наверху, случился сбой – ее не должны были отправить «отбывать» детство в забытых богом Желтых Водах, которых и на карте то не было… Серoго закрытого городка на урановом руднике, на котором росли «здоровые счастливые советские дети». В остальном на верху вроде бы не ошиблись. В музыке она была – как рыба в воде. В семь лет благодаря маминому другу Эва услышала «Серенаду солнечной долины» Гленна Миллера. И закрутилось…

Она начала играть все, что в то время можно было найти. Не было доступа к источникам, по тому что в СССР не было джаза. В 14 лет она работала в своей музыкальной школе концертмейстером. В 17 она выросла до концертмейстера оперного театра Днепропетровска.

В 18 лет ее рабочий день выглядел так: четыре часа работы в музучилище, пять часов – в оперном театре, и.. десять часов – «лабухом» в ресторане. Так тогда называли пианистов… Интересно, найдется ли в английском аналог, ну хоть чуточку способный передать вибрации этого хлесткого словечка…

Руки были переиграны, нервы стерты в тонкие нити, но.. экзамены она сдавала на пятерки, с овациями. Кабацкие вакханалии, на фоне которых Эва вытачивала свой стиль, свою технику, это особые воспоминания. Ее тянуло в джаз, а публика требовала попсы. Приходилось лабать то, за что расплачивались презренным металлом.

«А «Мурку» слабо? – с этим к ней подходили каждый вечер кабацкие завсегдатаи. – Даешь «А белый лебедь на пруду качает падшую звезду!». Какой джаз!!! В те годы в топе был украинский шансонье Гарик Кричевский. «Хочешь петь и зарабатывать нормальные деньги, пой попсу!» слышала Эва каждый день.

И вот ведь парадокс. Она уже тогда ощущала себя хорошей певицей. И изо всех сил изображала попсу. Хотя.. между нами.. для того, чтобы петь попсу, не обязательно быть Певцом… У нее получалось не очень. Если Пугачева и Долина ей давались еще более менее, то остальная, дремучая попса просто не шла. А народ все требовал на бис Апину и Овсиенко.

Под утро ресторан пустел, и музыканты начинали играть другую музыку.. «Ты.. с высоты…». «Браво», «Несчастный случай» и «Секрет» были тогда для Эвы отдушинами, с их попытками как-то свинговать, давать джазовый флер.

Накушавшись всех этих «Лех, без тебя так плох», «Ксюш в юбочках из плюша», Эва взяла курс на загнивающий Запад. К джазу. Туда, где есть единомышленники, ее слушатели, туда, где другой воздух и другая музыка. Потому что она всегда знала: ее голос «заточен» под джаз. И точка.

ЗАГРАНИЦА

Начала с контракта на круизном судне, пела для американской публики, с места в карьер, для публики элитной. Работала на образовательных круизах, рассекая по Индийскому океану, Средиземному морю. Работы было много. Английский выучила за два месяца, заучивая не меньше 50 слов в день. Заговорила – и поняла, что так было всегда. Это была ее первая ступенька на правильном уже пути. Вверх по правильной лестнице.

Потом было знакомство, благодаря которому получила работу во Флориде, через несколько месяцев она уже исполняла персональное шоу в клубе, в Японии, приходилось изображать даже Мэрилин Монро. В Японии жила полгода. Вот по этим ступенькам Эва шагала несколько лет – в Украину, на родину, приезжала как в гости. И однажды, в Киеве, она поняла кое-что. Я больше не хочу ездить по контрактам. Хочу делать карьеру в одном месте, пустить корни и почувствовать себя, наконец, дома. Ни в одной стране я так и не поймала этого ощущения – дома. Выбор был невелик. Выбирала страну по принципу: английский язык и, конечно, поближе к Украине, чтобы не приходилось летать долго, как из Австралии или США. Вариантов было немного: Англия, Англия и .. Англия.

Заручилась поддержкой знакомой, обещавшей как-то пристроить и помогать в первое время. И сразу попала в Брайтон. Сначала была баня.. не совсем обычная – SPA для натуристов… Выдавала ключи и заваривала кофе клиентам. Надо же с чего-то начинать.

Вот тут они и познакомились. Джимми Кэлет (Jimmy Kaleth), известный композитор, фигура в музыкальном мире, пришел на массаж в ту самую баню. Они заговорили. Кто бы мог подумать, что ее будущее, как настоящей Певицы, началось в брайтонской бане, за разговором с Джимми. Он первым поддержал ее, придал уверенности, предоставлял свою студию для записей. А потом началась работа на английских круизных кораблях – но публика была уже другая. ЕЕ ПУБЛИКА. Лондон уже маячил на горизонте…

ЛОНДОН

В Лондоне не пришлось уже выдавать ключи и варить кофе – у нее к тому времени уже был свой музыкальный агент. Она занималась своим делом. Пела, играла, сочиняла джаз. И не только. Лондон сломал все ее стереотипы. До Англии она была уверена, что английский менталитет выходцам из Союза не по зубам.

Англичане казались Эве слишком холодными, а вежливость местную она воспринимала как препятствие на пути к общению. Пришлось принять и то, что на Острове люди не стучатся среди ночи в дверь и не изливают душу вот так, просто, как привыкли мы в нашем прошлом… И к чопорности привыкалось с трудом, и к невозможности общаться живьем с родными…

А позже, попав в свой круг, к музыкантам, Эва поняла: проблема не в национальном менталитете. Проблема была в менталитете людей, в чей круг она попала вначале. В музыкальном Лондоне, который принял ее как-то сразу, все встало на свои места. Пришло нормальное, комфортное чувство – я среди своих. Творческие люди, или богема, они общаются на своем языке. Им комфортно со своими везде. Эва наконец попала к своим. Сбылась мечта. Она еще в Желтых Водах знала – все это будет когда-нибудь.

Теперь она могла ходить на концерты, слушать своих кумиров живьем – Стиви Уандера, Дэйва Брубека, «Incognito», и, конечно, Джорджа Бенсона. Она жадно впитывала все – джаз, классику, фанк. Ее просто уносило от нереальности реальности, в которой, наконец, она поселилась. Надо же – этот потрясающий город, с такими возможностями, с множеством новых дверей, где можно учиться, учиться каждый день, подбирать новые интонации, новые аккорды из себя выуживать, это все мое! Какой кайф!

И совсем скоро забылась тоска по русской еде, и не так уж нужны стали так называемые русские магазины с селедочкой и пельменями. Потому что брокколи, как оказалось, гораздо вкуснее и полезнее. Правда, тоска по родным, которых не было возможности вытащить сюда, до сих пор живет. «Я скучаю по ним. Есть пара человек, которых я просто, будь такая возможность, насильно вытащила бы сюда.»

В Лондоне, наконец, все срослось – и маленькие фрагменты сложились в нужный паззл. И Эва знала, что именно так и будет, задолго до переезда в Англию она уже все знала.

ПЛЯЖ.

Когда ей было лет 20, ее забросило в Сочи, Эва пыталась делать там что-то как музыкант. Это было в те самые ядреные попсовые года, эпоху синтезаторов и «Белых лебедей». Она никак не вписывалась в этот контекст с ее стилем. Пришлось продавать пироги. Да, пироги на пляже. «Пироги с капуустой! С мяясом!» она ходила по пляжу с тяжеленной корзинкой и предлагала эти ненавистные пироги, которые обязательно надо было к концу дня распродать. Пироги шли нарасхват – с ней заигрывали, кокетничали и внаглую приглашали посидеть в компаниях.

Жара была – жуткая. В тот роковой день ее хватил солнечный удар. Отключилась Эва буквально на пару минут. Когда пришла в себя, в состоянии почти бессознания вместо 5 000-ной купюры дала сдачу покупателю бумажкой в … 50 000.

Обнаружилось это уже потом, когда сдавала деньги своим боссам. Всю следующую неделю Эва отрабатывала свою роковую ошибку. Она до сих пор помнит этот привкус горечи и обиды. От жары и голода еле держалась на ногах. Больше двух пирогов в день она себе позволить не могла: надо было отрабатывать долг фирме.

И вот тогда, она это вспоминает до сих пор, Эва сказала себе. Однажды выйдет мой альбом, и буду я жить за границей, и работать буду по специальности, музыкантом, и буду уже чувствовать себя человеком. И буду давать интервью для газеты, и тогда я расскажу, как много-много лет назад я продавала пироги на пляже, и как хватил меня солнечный удар, и я дала эту злосчастную купюру в 50 тысяч. А потом неделю работала бесплатно, голодая. Эту технику она изобрела еще в те годы, когда и представить себе не могла, что ее домом станет Лондон. И история с пирогами прозвучит как отголосок прошлого.. застрявший в тумане месседж.

С тех пор, когда случались самые неприятные события, когда уже невозможно было совладать с собой, она включала эту маленькую хитрость, забегая вперед и представляя, что все уже позади. И эта ситуация, сложная, уже давно проиграна, и самый тяжелый момент мы уже проскочили. Помогало. И не раз. Много лет назад, Эва прокрутила события вперед – и увидела нашу с ней встречу, наше интервью в холле лондонского отеля, где она работает пианистом – уже для души, а не для того, чтобы свести концы с концами. И уже действительно позади выпуск первого ее альбома. И прошлое, с Желтыми Водами, с кабацкими вечерами и пирогами – действительно в прошлом.

Двери закрываются. И открываются

Прошлым летом с Эвой случилось удивительное. В какой-то момент растворились все, как один, ее клиенты – она серьезно в свое время работала в своей второй профессии, психотерапии. Все куда-то разъехались. Неделя, вторая – вакуум. И когда она поняла, что вокруг никого не осталось, пришло откровение: пошла новая музыка…

Эва снова стала сочинять.. То есть делать то, чем не могла заниматься несколько лет, пока занималась своими клиентами. Она не отходила от инструмента сутками.

И, очнувшись, через три недели, дала четкую оценку произошедшему: «Пятнадцать лет ушли на то, чтобы был собран мой первый альбом из 14 произведений. (Он к тому времени уже готовился к выпуску). А тут, буквально за три недели, родился новый..»

Фантастика

« Это был уже совершенно другой уровень, другая концепция, другая музыка.. С помощью психотерапии и философии я отработала те проблемы, что мешали мне в развитии. Наконец, много лет спустя, я обрела себя как полноценный композитор.»

Чистая и ясная мысль поставила точку в истории ее как психотерапевта. Композитор в ней был закрыт, работа терапевтом перекрывала ему дорогу.

Пора закрывать двери в терапию. Программа отработана. Точка. Я – Композитор. Недавно пришел новый опыт – она написала музыку к короткометражному фильму молодой талантливой девушки, Дарьи Малич, фильму непростому, скорее элитарному – “Into The Sunshine”. И снова попала в точку – она давно видела себя композитором, пишущим для кино.

Другая специфика, другие вибрации, все иначе. Не так, как в обычном композиторстве. Не даром ведь композиторы, пишущие музыку для кино, только этим и занимаются – это уже отдельная профессия.

«Я почувствовала на собственной шкуре, каково это – писать для кино. И узнала о себе новое: мне интересно писать программную музыку, которая будет звучать в галереях, которые я так люблю, к фильмам, спектаклям и теперь уже к полнометражным фильмам. Я – могу.»

Белые и иные

Я могу сказать, чего не стоит делать в Лондоне, чтобы не получать от него пощечины. Не стоит в чужой монастырь со своим уставом. Не стоит так критиковать свой новый дом, как это любят делать наши соотечественники, выходцы из СССР. Лондон – не идеальное место, недостатки, как и у людей, есть у каждого города, у каждой страны.

Я спрашиваю у наших критиканов: если вам здесь так нехорошо, если вас тут многое раздражает и не устраивает, почему вы здесь?

Учите язык, изучайте историю, пользуйтесь возможностями, которые нам дает эта столица Европы, бесплатными музеями, галереями, концертами. Сколько людей живут тут годами – а по музеям не ходят.. Вот удивительно! Пропускать такие возможности расти, развиваться. Не бойтесь вливанию в чужую культуру, не бойтесь раствориться в ней, потерять себя.

Мы живем в удивительном городе, где есть сцена «Барбикан», джаз-клубы уровня «Ронни Скотс», классические фестивали BBC и т.д. И уже совсем вне всякой критики расизм, который вызывает у меня порой стыд за наших. Я о том махровом расизме, который не скрывают люди, позволяя порой оскорбительно отзываться о людях другого цвета кожи.

Господа, если Англия в историческом долгу перед индусами, пакистанцами и др., то нам она ничего не задолжала. И вы нападаете на коренных уже жителей Англии.. По меньшей мере мы с вами – эмигранты.. А объекты ваших нападок живут тут уже не в первом поколении. И в том, что нам довелось родиться с белой кожей, нет никакой нашей заслуги. И давайте уже поставим на этом точку.

Диалог длиной в 100 лет

Она часто возвращалась к Клоду Дебюсси – одному из любимых композиторов. И всегда хотела добавить какой-то штрих, дописать потрясающую его миниатюру, «Девушка с волосами цвета льна».

«Дебюсси чего-то не досказал, говорила я себе, я обязательно когда-нибудь допишу… Однажды я набралась творческой наглости и написала…  продолжение Дебюсси. И название моего альбома родилось само по себе: «Девушка с волосами цвета льна. Продолжение».

Целый год я примеряла, пробовала это произведение.. Прислушивалась… Прикидывала – опозорюсь я перед великим Дебюсси или наоборот.. Судя по всему, Дебюсси на меня не в обиде… Мне кажется, мы с ним друг друга поняли.. С разрывом в сто лет.

Когда заканчивается жизнь? У меня, как у всякого уважающего себя Гамлета, по жизни экзистенциальный кризис. Вопрос – когда жизнь начинается? Не знаю, где жизнь заканчивается – я каждый день ожидаю, что она вот-вот начнется…

Послушайте потрясающую песню Пегги Ли “Is that all there is?..” – и не задавайте подбных вопросов.»

Записала Лана Арт
Фото: из архива Эвелины ди Лэйн

Скачай бесплатно 4 трека (прослушать можно все, в плеере) из альбома “The Girl With The Flaxen Hair. Continued…”:

http://evelinadelain.com/music.php

Альбом Эвелины Ди Лэйн

На iTunes  http://itunes.apple.com/us/artist/evelina-de-lain/id356352830
На Амазоне: http://www.amazon.com/Girl-Flaxen-Hair-Continued/
На CDBaby: http://www.cdbaby.com/cd/evelinadelain