Уже после выпуска дебютного альбома (”Details”) имя Лорана Перниса (Laurent Pernice) стало известным ?ирокому кругу слу?ателей. Причиной успеха стало его необыкновенное умение видеть сокровенное в заурядном, приобретённое во время звуковых экспериментов и музыкальных странствий. Редко можно встретить такую странную связь между чувствами и их выражением – просто, без всякой искусственности и боязни риска выставить свою ду?у напоказ, не пряча своё лицо в тени и не отказываясь от своих слов.

Website: http://www.laurent-pernice.fr.vu/  

Лоран живёт и работает в своём мире, наполненном звуками, ?умами и ритмом времени – созданном не воскре?ением из памяти каких-то предубеждений, а простой потребностью выхода жизненной энергии наружу. Как подобает искусному мастеру, он удаляет всякого рода изли?ества до тех пор, пока не наступит тот самый едва уловимый момент, когда нельзя ничего ни добавит, ни отнять. Композиции – словно синхронные полупрозрачные картины, смысл которых в том, чтобы помочь слу?ателю переступить порог этого музыкального мира, но не отвечать напрямую на его вопросы; привлечь внимание какой-то неболь?ой деталью, которая вдруг приобретает неожиданно сентиментальные очертания, но оставить в памяти рельеф чистой работы.

Музыка Лорана Перни – современный аналог “etant donnes”, чужого среди своих, а он узник культурного гетто, одна из многих жертв масс-медиа, возносящих Булеза и Ксенакиса, но не позволяющих пробиться молодым музыкантам, ли?ённым академической поддержки. Хоро?о, что он не берёт пример с галерейных музыкантов, которые до сих пор в сущности продолжают играть рок-н-ролл (будучи сами не рады) и хвататься за слова “экспериментальная музыка” как за спасательный круг, умножая вокруг себя безумие и заключая его в форму концепций и теорий.

- Предлагаю начать разговор с твоих музыкальных корней.
- Всё было вполне традиционно: в детстве я учился играть на фортепиано, причём в боль?ей степени по воле других, чем по моей собственной. Когда стало совсем невмоготу, я бросил музыкальную ?колу, купил гитару и стал играть в одной местной панк-группе “Sisyphe”. У нас были только жестяные канистры вместо барабанов и де?ёвая гитара, но мне безумно нравилось. Это было году в 1976, если не о?ибаюсь, мне было 16 лет… Затем я стал ещё покупать оборудование, качество моего оснащения возрастало, как и время, проводимое в студии. Это как наркотик – чем боль?е ты занимае?ься музыкой, тем даль?е уходи?ь от мысли работать с какой-либо группой, одиночество тебя вполне устраивает.
- Чтобы работать одному, требуется специальное оборудование.
- Конечно, это невозможно без хоро?его компьютера, который управлял бы всеми инструментами и эффектами.
- Если всю работу выполняет компьютер, чем занимае?ься ты? Как проходят твои дни?
- Мне остаётся тяжёлая и однообразная работа: я привожу всё в порядок, отбраковываю неудачные результаты, некоторые вещи переделываю, что-то уничтожаю безвозвратно. ? так изо дня в день… как столяр-краснодеревщик, который изготавливает стол каждый раз немного иначе, я не знаю, что у меня получится: стол, табуретка или декоративная безделу?ка. Я уверен только в материалах, которые выбираю заранее. В творчестве важна интуиция и почти алхимический подход. Как и в жизни, чтобы узнать какие-то вещи, ты часто не имее?ь понятия, что именно надо делать. Ты знае?ь, что если идё?ь, то обязательно попадё?ь куда-то..
- ? если попадё?ь, то как быть даль?е? Как-то адаптироваться… всегда ли это возможно?
- В зависимости от того, куда попадё?ь! Действительно, адаптироваться непросто, это общая и довольно острая проблема. В моей музыке много вещей, которые я удерживаю совер?енно бессознательно, даже если с самого начала стараюсь избавиться от них. Мы живём одним моментом, и когда он захватывает нас полностью, нужно остановиться и сделать перерыв. Важен эффект присутствия, звуковая атмосфера, и тогда ты реагируе?ь, адаптируе?ься или конфликтуе?ь, получае?ь ожидаемое или удивляе?ься сюрпризу.
- ? всё же интересно, как ты сочиняе?ь музыку? Одной философии вряд ли достаточно.
- Я готовлю основу. С помощью компьютера я закладываю фундамент, общую структуру композиции, которая может быть линейной или разветвлённой. После этого компьютер уже может работать с инструментами. Я управляю процессом зрительно, перебираю варианты, что-то убираю или добавляю. Когда вырисовывается более-менее ясная картина, я непосредственно подключаюсь к композиции: редактирую аналоговый звук, приближаю звучание к более естественному, добавляю живые инструменты и голоса. Это как раз тот самый момент, когда композиция получает эмоциональное развитие: я наполняю её странными, случайными звуками, которые нахожу в своей музыкальной коллекции, радиосэмплами, ?умами, которые стираю в поро?ок при помощи всяких формул. Что-то вроде сентиментальной импровизации, когда можно позволить себе немного расслабиться. Происходит постоянная борьба – чтобы снимать напряжение, необходимы интересные на слух звуки.
- То есть твоя работа сродни интроспективе (самонаблюдению)? А как быть на сцене, когда нет времени на построение сложных конструкций, и публика со всех сторон?
- Об этом можно только мечтать! Выступать на сцене для меня проблематично, потому что я не могу воссоздать студийные условия и из-за этого работаю очень медленно и неловко. Мне нужны музыканты или очень сложные программы, и всё равно я буду ограничен в экспериментировании, не смогу влиять на события, менять инструменты. Если хотя бы один эффект будет потерян, я не смогу исправить ситуацию. У меня есть идея использовать сцену для репетиции будущего спектакля, цель которого – показать взаимодействие танцоров и музыкантов, каждый из которых будет сме?иваться с другими и оставлять вместо себя ли?ь движения.
- Ты ощущае?ь себя мастером?
- Не совсем, хотя работа очень схожа. Мастер не импровизирует, но это во многом из-за одних и тех же материалов, условий работы. Наверное, он испытывает такое же удовлетворение, когда завер?ает очередную работу. ?ногда уходят месяцы на то, чтобы кого-то удивить… ?ногда я спра?иваю людей, как им нравится моя работа. Если нравится, это стимулирует меня работать ещё. Мне нравится работать дома, как ремесленнику – в своей мастерской. Особенно – с сырым, необработанным материалом, своим собственным материалом, находясь в своей маленькой звуковой вселенной. Этой работе я с удовольствием посвящаю всё своё время, и меня устраивает моя работа.

- Альбом “Axident” представляет собой довольно странную смесь электроники и песенной структуры (тексты, вокал). Всё это наводит на мысль о рок-музыке, даже если не знать, что ты играл в рок-группе Nox. Кстати, что ты думае?ь о ней сейчас?
- Nox была очень мощной группой, прекрасно смотрелась на концерте. Каждый музыкант обладал выдающейся личностью, и на?а встреча была боль?ой удачей для всех нас. Вообще-то мы до сих пор поддерживаем отно?ения и остаёмся друзьями. Жером сейчас пи?ет музыку для хореографии, Сесиль занимается видеоартом, Лоран Перье пи?ет электронную танцевальную музыку под именами Zonk’t и Heal. Музыка Nox была пропитана духом времени 80-х и начала 90-х. Но сейчас подобная группа, играющая индустриальный рок, скорее может рассчитывать на поддержку крупных лэйблов. Независимая сцена держится в основном за электронную музыку.
- Все твои альбомы очень разные по стилю. Такое впечатление, что интерес к новому стилю – главное, если не единственное, что побуждало тебя к записи очередного альбома. ?ли изменение стиля было неизбежным в попытке уловить тот самый дух времени?
- ? то, и другое верно. Я очень не люблю повторяться. Для меня каждый альбом открывает заново понятие музыки, я всё время меняю композиционную технику. Сейчас я могу разделить всю мою работу на три части: мои сольные альбомы (”Details”, “Exit to the City”, “Yppah” и “Infrajazz”), совместные работы (”Axident” с Жеромом и “Sept Autres Creatures” с Маркусом Шмиклером), а также тихая, минималистичная экспериментальная музыка серии “Musique Immobile”, которая на данный момент присутствует только на сборниках. (альбом “Humus – Musiques immobiles 5-15″ вы?ел недавно на российском лейбле Monochrome Vision )
Снова повторю, что я никогда не уверен в правильности своего пути, и не боюсь оказаться в противоречии с самим собой, поскольку для меня это процесс обновления. Я чего-то ищу, а чего именно – не знаю. Все пути одинаково многообещающие.
- В России всегда был чудовищный барьер между коммерческой и андеграундной музыкой. У нас не было ни лэйблов, ни журналов, ни магазинов, полностью посвящённых малотиражной продукции. Андеграунд в России – это миф. Наверное, во Франции совсем иное положение? Ты что-то пытался делать для продвижения своей музыки, для промоу?на?
- Думаю, что во Франции дела обстоят получ?е, чем в России. Но, например, в Германии ещё луч?е, там существует хоро?о отлаженная сеть независимой музыки. Во Франции она тоже была, но в течение последних десяти лет резко идёт на убыль. В 80-х было полно французских лэйблов, фэнзинов, клубов – сейчас почти ничего не сохранилось. К сожалению, не музыканты делают погоду на музыкальном рынке. Вот почему таким группам, как Nox, сейчас здесь не место.
- Каково значение музыки в твоей жизни? Многие молодые музыканты по про?ествии времени меняют стиль жизни или попросту разочаровываются. Чем ты занимае?ься помимо музыки?
- Если честно, мне трудно ответить на этот вопрос, потому что я не представляю своей жизни без музыки. Она настолько же важна, как еда или сон. Чем стар?е станови?ься, тем сложнее становится совмещать музыку с чем-то другим. Три года назад я был журналистом в парижской газете, но не смог там долго продержаться. На самом деле можно сказать, что моя карьера музыканта вполне удачна: 5 сольных альбомов, куча участий в сборниках по всему миру. Остаётся только надеяться, что рано или поздно музыка начнёт приносить мне средства к существованию. Этого нелегко добиться, но возможно. Сейчас я пытаюсь продавать музыку кинокомпаниям, озвучивать рекламные ролики и сайты в интернете.
- Ты написал мне, что приезжал в Москву. Как тебе понравился на? город? Не был ли ты случайно в Коломенском (это исторический памятник и заповедник в черте города, неподалёку от моего дома)? Чувствуется разница по сравнению с европейскими городами? Ты выезжал за город, чтобы почувствовать настоящий русский дух, или ограничился блужданием в бетонных джунглях?

 - Я приезжал в Москву как турист, поэтому не смог никуда выбраться из этих джунглей. По возвращении я посвятил этой поездке свой новый альбом и назвал его по-русски “Выход в город”, потому что это было единственное, что я мог прочесть в бесконечных поездках на метро. Я люблю путе?ествовать без цели, просто для того, чтобы почувствовать атмосферу места. ? иногда я использую её в своих произведениях! Про?лым летом я был в Армении… я очень люблю путе?ествовать по республикам быв?его СССР, сам не знаю почему. Может быть потому, что они не входят в типичный туристический мар?рут европейцев, и можно встретить реальных людей с реальными проблемами, а не просто какое-то примитивное развлечение.
А в Москве я был всего за две недели до ельцинского “переворота”. Наверное, и в России уже не все помнят о пустых полках магазинов, а я как-то раз чуть ли ни полдня пробегал по городу в поисках масла и молока. Но зато на?ёл в одном месте огромное количество очень де?ёвой контрабандной икры – для европейского человека это было какое-то безумие… Здесь общество находится в сильной зависимости от денег. Я думаю, что Россия вскоре окажется в таком же положении.
К сожалению, я не был в Коломенском… Две недели – очень мало для того, чтобы увидеть всё. Но я на всю жизнь запомнил огромное количество церквей – многие были полуразру?ены, некоторые восстанавливались. Я очень люблю фильмы Тарковского, особенно “Андрей Рублёв” и “Сталкер” – в какой-то мере я испытал те же чувства, находясь в окружении этих церквей.

?сточник: [Независимая Электронная Музыка], 2005