The Cure: чем дальше в лес, тем злее партизаны
Автор Вадим Михайлов • Май 18th, 2010 • Раздел: Статьи
Песня “A Forest” («Лес») группы The Cure стала дебютной работой начинающего продюсера Майка Хеджеса (Mike Hedges) и одним из лучших хитов группы. Хеджес рассказывает о том, как записывалась эта песня и альбом “SeventeenSeconds”.
Майк Хеджес (Mike Hedges, на фото в 1980-е годы) начинал путь в звукозапись в юном возрасте в качестве «мальчика на побегушках» в студии Morgan в северном пригороде Лондона.
Хеджес вспоминает, что студия Morgan была очень большая, с высокими потоками. Контрольная комната была над основным помещением, в неё приходилось подниматься по лестнице. Студия была оборудована 24-канальными магнитофонами Studer A80, пультом Harrison и контрольными мониторами Urei-813.
Альбом The Cure “Seventeen Seconds” записывался практически «в живую». Это был второй альбом группы. Его запись началась в конце 1979 года. В этот момент в TheCure играли вокалист-гитарист Роберт Смит (Robert Smith), басист Саймон Гэллап (Simon Gallup)—заменивший ушедшего Грега Демпси (Greg Dempsey), клавишник Мэттью Хэртли (Matthieu Hartley) и барабанщик Лоуренс «Лол» Толхерст (Laurence 'Lol' Tolhurst).
К этому времени группа несколько отошла от панковского гитарного звучания своего первого альбома. В музыкальном плане они двинулись в сторону более традиционного рОкового пост-панковского звучания. Но содержание песен Смита и его манера исполнения становились всё более и более депрессивными. Эти настроения подчёркивал и его сценический имидж, давший многое зарождавшейся суб-культуре готов.
Первый альбом The Cure (“ThreeImaginaryBoys”) продюсировал Крис Пэрри (Chris Parry) из фирмы Polydor, который и «открыл» группу. Ему помогал дебютант-звукорежиссёр Майк Хеджес. К записи второго альбома группы Хеджес подошёл уже в качестве более опытного и готового к экспериментам продюсера.
Хеджес, работавший над первыми тремя альбомами группы, впоследствии вспоминал, что музыка и вся атмосфера записей были настолько депрессивными, что к концу работы он был на грани нервного срыва: «Нет, мы не дрались в студии, ничего подобного не было… Но для снятия напряжения мы немного выпивали между сессиями записи. Хотя во время записи не пили и к работе относились очень серьёзно. У Роберта были упаднические настроения во время записи альбома, и это передалось нам всем».
Группа разместилась в студии Morgan совершенно свободно. Клавишные записывались «в линию». Бас-гитару писали «в линию» и одновременно снимали микрофоном Neumann U-47 с комбо Ampeg-SVT. Гитару Fender Jazzmaster Роберта Смита снимали с комбика Roland-JC120 двумя микрофонами—дальним Neumann-U47 (с расстояния около метра) и ближним Shure-SM-57. На первом альбоме Смит играл на гитаре Woolworths Top Twenty, но на втором больше использовал Fender, считая его звучание более «массивным». Рядом с музыкантами осталось место для восьмидорожечного рекордера. В контрольной комнате размещались ещё два рекордера, рэковая стойка с эффектами и даже диван.
Смит хотел, чтобы саунд группы был «свободным». Хеджес же стремился к более экспериментальному звучанию, отличному от первого альбома группы. В основном их взгляды совпали. Смит взял на себя всю музыкальную и аранжировочную часть работы, а Хеджес занялся технической стороной и саундом вцелом. Ему помогал ассистент Майк Даттон (Mike Dutton).
Хеджес не слышал перед записью материал альбома, но песни были полностью готовы и отрепетированы группой.
Незадолго до этого в студию поступили новые контактные микрофоны C-ducer. Хеджес тестировал их с разными инструментами, но по его мнению лучше всего они подходили для записи ударной установки. Все микрофоны установили близко к барабанам и тарелкам, общие «микрофоны воздуха» не использовались. В результате каждый барабан звучал так, как будто записывался отдельно, не было взаимного проникновения звуков с других барабанов. Реверберацию и delay на ударные добавляли позже, во время сведения.
Хотя по мнению Хеджеса барабаны получились несколько «стерильными», это было именно то, что нужно. Все тарелки прописали несколько раз с наложением. В последствии их сильно скомпрессировали.
Вообще наложений было очень много—особенно партий гитар Смита. Вокал Смита записывался на микрофон Neumann-FET47.
Партия клавишных была очень простой одноголосной, иногда двухголосной. Использовался какой-то простенький дешёвый синтезатор Roland. Хеджес вспоминал, что клавишник был в растерянности: ему просто нечего было играть. Вскоре во время концертного тура он ушёл из The Cure.
на фото: The Cure того периода—слева направо Роберт Смит, Саймон Гэллап, Мэттью Хартли и Лол Толхерст
В процессе самой записи ничего необычного не было. Всё самое интересное началось позже, при монтаже и сведении песни. Хеджес: «В этом альбоме я использовал множество эффектов хорус и флэнжер. Я просто коллекционировал хорусы и фленжеры, собрал все, какие только смог найти в студии и у других людей. В песни “A Forest” использовано как минимум семь фленжеров… Кроме гитары и баса вы можете услышать их на тарелках. Роберт же таким же образом собирал хорусы—помню, у него был C120. И если мы снимали звук гитары с комбика микрофоном NeumannU47 с одного динамика и микрофоном Shure-57 с другого, и потом обрабатывали их стерео-хорусом, то это звучало великолепно! Нам нравились хорусы. В общем, от первоначального звука ничего «натурального» не осталось, но в песне появилась совершенно сюрреалистическая атмосфера».
Так же щедро использовались и эффекты delay с разными установками времени. Хеджес вспоминает, что в те дни ещё не было цифровых эффектов. Все эффекты были аналоговые и иногда выдавали непредсказуемый результат. Но именно это позволяло получать неповторимый саунд.
Ещё одна необычная вещь, которую использовали при записи альбома—магнитофонные петли (loop). Это были не одно-двухтактовые лупы в нынешнем понимании. Записывались фразы по 16-32 такта. Хеджес вспоминает это как закольцованные куски магнитофонной ленты от 3 до 10 метров длиной, огибающие микрофонные стойки по всей комнате. Хеджес: «Мы тогда записывались со скоростью ленты 32 сантиметра в секунду, и музыкальная фраза длиной в 16 тактов—это плёнка длиной 10-11 метров. Мы использовали это в паре песен».
Хеджес сожалеет, что в наши дни, несмотря на всё более «навороченное» оборудование люди всё меньше стремятся к экспериментам. Все привыкли к тому, как должен звучать малый барабан в рок-группе или бас в R’n’B, если кто-то и занимается экспериментами, то лишь внутри собственной музыкальной ниши, не выходя за её пределы. Тогда же, в начале 1980-х, никаких «ниш» не было, и музыканты и продюсеры мыслили очень свободно; Хеджес: «Мы старались сделать саунд The Cure не похожим ни на какие другие группы. В этом была их индивидуальность».
Работа в студии шла по 16-17 часов в сутки, музыканты спали здесь же, иногда прямо на полу. Несмотря на все инновации, запись и сведение всего альбома заняли лишь семь дней. На целых три дня дольше, чем первый альбом группы.
Песня “A Forest” записывалась самой последней, и, по мнению Смита и Хеджеса, именно она доставила больше всего хлопот. Её сводили отдельно, на сведение песни ушёл целый день. Удивительно, что впоследствии все исходные треки инструментов и вокала были утеряны.
Хотя альбом “SeventeenSeconds” поднялся в Великобритании лишь до 20-й строчки хит-парадов, а сингл “AForest” дошёл только до 31-й позиции (№47 в хит-параде Биллборд в США), эти записи имели огромное влияние и позволили TheCureвыступить в телепрограмме Би-Би-Си “TopOfThePops”.
Майк Хеджес впоследствии работал с группами Associates, Siouxsie and the Banshees, U2, Manic Street Preachers, Travis, Texas и многими другими. Сегодня он—счастливый обладатель легендарного микшерского пульта TG MkII из студии Эбби Роуд, на который Pink Floyd записывали альбом «Тёмная сторона Луны»
на фото: Хеджес в наши дни на фоне легендарного оборудования.
The Cure, “A Forest”, видеоклип:
Вы можете читать наш журнал об электронной музыке по или покопайтесь на карте сайта - там все рецензии и статьи по разделам в алфавитном порядке.
